Время — особая категория. Движение времени нельзя «пощупать», его можно только ощутить. Или увидеть. Потому что время оставляет свои следы на предметах вещного мира и ландшафте. Но, чтобы действительно увидеть эти отпечатки, нужно обладать особым взглядом на природу вещей и человека. Нужно иметь систему координат, размечающую прошлое и настоящее. Наконец, нужно иметь пытливый ум и желание видеть в дне сегодняшнем наслоение прошлого и возможность будущего. Говорят, что таким умом обладают историки. Добавлю — еще и писатели. Писатели — историки по определению. Потому что у них за историей человеческих судеб и душ вольно или невольно прорастает история народа и его страны.

Виталий Носков — «сознательный» писатель-историк, определившийся с делом своей жизни и линией судьбы. Время не создает человека, а лишь заостряет черты характера — делает их глубже и рельефней, как морщинки на лице.

Виталий Николаевич Носков родился 1 августа 1950-го года в семье железнодорожника. В семье с традицией и историей. Именно семейные традиции, уходящие корнями в старообрядчество, заложили основу характера — пытливого, по-хорошему упёртого, — и ценностной ориентации. Как и книги, которые буквально глотались. В детстве был еще один ключевой момент формирования личности. Маленький Виталик лежал в больнице — в одной палате рядом с недавними фронтовиками. Их рассказы о войне были подвижкой в детском сознании — от иллюзий к реальности. Школой — и воспитанием чувств. Их образы — навсегда стали идеалом, образцом для подражания. Не случайным оказалось и увлечение историей, поездки в археологические экспедиции, поступление на историко-филологический факультет Курганского пединститута. Он стремился понять подлинные причины изгибов времени, докапываясь до первопричины явлений. Другим ключевым моментом выработки характера стал спорт. На борцовском ковре, вопреки заключениям врачей, он сражался со своей аритмией — и победил.

Жизнь молодого красивого парня казалась должна пройти по накатанной дорожке. Однако обстоятельства времени были перпендикулярны нравственному максимализму. Делая свой выбор, Виталий поступал вопреки неписанным правилам, оставаясь честным перед собой и памятью тех мужиков, тех «неправильных» и некнижных героев, на которых он ориентировался с детства. Этот внутренний конфликт стал основным посылом к обращению к Слову и серьезному занятию творчеством. Потом будет перевод на заочное отделение, журналистика. Но подлинное открытие себя и сознательное самоопределение произойдет в Литинституте им. Горького — на отделении прозы в семинаре Михаила Лобанова. Литинститут стал «его университетами». Именно там он обрел свой профессиональный стержень и закрепил «уроки русского».

В 80-е годы выйдут первые сборники рассказов — «Дорога домой» и «Теплое крыльцо». Они были квинтэссенцией его юношеских исканий. В них намечен собирательный портрет поколения рубежа 60-70-х годов, не попавшего в критические обоймы и не расписанного по реестрам «городской» или «деревенской» прозы. Поколение интеллигентов русской провинции с действительным — а не деланно-надрывным! — поиском себя. Но, познавая себя, сквозной герой рассказов будет соотносится с образчиком мужского идеала — защитника, воина. Будь то Великая Отечественная («Девочка в очках») или Афганистан («Лестница в небо»).

Возвращение к историческим корням и истокам духовности станет следующей вехой его жизни. Это будет борьба за возвращение храмов православной церкви в Кургане и Курганской области. Его личной победой будет восстановление Далматовского Свято-Успенского мужского монастыря. И — не случайно! История преподобного Далмата (в миру — тобольского казака Дмитрия Мокринского) — это не только история духовного подвига инока, но и урок диалога православного мира с мусульманским, сосуществования русских с кочевниками Великой степи. Очень скоро эти основательно забытые уроки окажутся востребованы.

Сразу после начала первой чеченской, писатель Виталий Носков в качестве корреспондента газеты МВД РФ «Щит и меч» отправляется в свою затянувшуюся командировку на Кавказ. Это были поездки не в штабы, а в боевые подразделения, где журналист ведомственной газеты жил одной жизнью с бойцами внутренних войск, ОМОНов, СОБРов… Он знал, что самое главное и интересное на войне — это люди. В центре его очерков и рассказов были события, происходившие с человеком в камуфляже — нашим современником, сыном и братом. В своих рассказах и очерках он был предельно честен и отвечал за каждое слово. Их этих фрагментов и кусков складывалась мозаичная картина происходящего в Чечне 95-96 годов. Обобщения и выводы будут чуть позже, а пока — набрасываемый штрихами портрет солдат и офицеров, своим служением тормозивших центробежные процессы на Кавказе. В меру сил и предоставленных возможностей. Индивидуализация будет чуть позже. А пока — встречи, знакомства, перераставшие в дружбу, общность судьбы.

На той войне журналисты делали свой выбор и карьеру. Хорошим тоном для многих российских корреспондентов считались репортажи из лагерей боевиков и интервью с их лидерами. Это было востребовано прайм-таймом на телевидении и хорошо оплачивалось. Жизнь российских войск и особенно их победы были «неинтересны» руководству масс-медиа. Фактически, СМИ предали свою армию и русского солдата, участвуя в информационной войне на стороне сепаратистов. Виталий Носков осознанно был на стороне преданных и оболганных. Непарадная правда фронтовиков о войне представала в Чечне в еще больших, почти катастрофических масштабах — из-за цинизма и лицемерия власти. Для себя он сделал однозначный вывод — Армия в Чечне воюет за Россию! За Россию воюют эти встреченные им вэвэшники, десантники, спецназовцы — вчерашние мальчишки, научившиеся на войне понимать суть происходящего. И он видел в них это главное — и писал о главном! Очень многое оставалось за кадром репортажа, но не выбрасывалось из сердца и памяти. Так, в 1996 году мимолетная случайная встреча (где-то под Бамутом?) с улыбчивым старлеем в лётном шлеме — командиром разведывательно-десантной роты. А через годы на Окопке пересеклись пути двух авторов — Виталия Носкова и Андрея Загорцева. И таких историй — множество.

Но особенно близки оказались СОБРы. С ними он был в окопах под Первомайским, с курганскими СОБРами участвовал в мартовских боях в Грозном 96-го года. Именно участвовал — был проводником по городу, держал в руках автомат, вытаскивал погибшего командира отряда — Героя России Евгения Родькина, отвозил раненых в госпиталь в Моздок. И орден Мужества у него, гражданского человека, не за газетные репортажи. Он сделал свой и выбор и разделил свою судьбу с воюющей и преданной армией. Со своим народом. Частью его судьбы стали и терские казаки. Те, кого боевики стремились истребить в Чечне и сегодня каждый день убивают в Дагестане.

Основной творческий итог того времени — книга «Спецназ: любите нас, пока мы живы» и сценарий к фильму «Миротворцы». Книга выдержала несколько изданий, но ее трудно найти на книжных полках. А фильм о судьбе русского священника о. Анатолия Чистоусова вы никогда не увидите на нашем телевидении. Несмотря на призы кинофестивалей. Несмотря на осмысление глубинной истории России с уроками преподобного Далмата. А может быть, благодаря этому погружению в историю. Уроки истории опять учат тому, что они не нужны. Опять и опять мальчишки в камуфляже снова будут своей кровью оплачивать очевидное. И ценой своих жизнью будут добиваться целостности страны. Такое ощущение, что поколение за поколением добивают
Россию. Бесконечная история…

И сегодня, работая над новой книгой, он мыслями там — на Кавказе. И его сердце болит за кизлярских казаков, за русскоязычное население Дагестана, которых планомерно выживают из родных домов ваххабиты и их пособники. Он остается верен себе и своему предназначению — говорить правду и делать добро.
Виталию Носкову исполняется шестьдесят лет. Время оставляет свои следы сединой, но, кажется, не властно над его молодыми глазами и улыбкой, над его жизненной энергией. Главное — над состоявшейся честной судьбой.

Метки: Критика